— Ничего не решил.

— Что значит ничего?

— Ничего — значит, ничего. Совсем ничего.

— Так не пойдет. С ничего навар никакой. Тебе никакой. Никакой. Ты, конечно, от своей доли можешь отказаться, а нам нельзя. Это у тебя семья, о которой можно не думать. А у нас в отличие от тебя — бабы. Они за просто так не обслуживают. Так что ты подумай о нашей нужде. И перереши по-быстрому.

Двое парней, стоявших с боков, придвинулись, дыхнули перегаром.

— Ну ты чего, мужик? Чего! — воровато оглянулись по сторонам. — Ты подумай, блин. А то…

— Я же сказал — нет.

— С «нет» мы уехать не можем. Можем с «да». В крайнем случае с «подумаю и соглашусь завтра». Но если завтра, то твой гонорар будет дешевле. В два раза.

— Завтра будет тоже нет!

Один из стоящих сбоку парней сильно ткнул Сергея в бок. Кулаком под ребра. И другой, с другой стороны, в другой бок. Сергей вскрикнул и согнулся от боли.

— Я не расслышал. Ты сказал да? — поинтересовался парень, стоящий перед ним.

— Я… Я сказал нет.

— Вот падла! — возмутился правый парень. И подался правым плечом назад. Но ударить не успел.

Сергей, не столько со злости, сколько с испугу, ударил противника правой рукой. Ударил зажатым в ней помойным ведром. Откуда густым потоком посыпался домашний мусор — картофельные очистки, яичная скорлупа, пустые банки, рыбьи потроха.

Удар был не сильный, но возымел действие.

— А-а… ай! — ахнул парень.

Отпрыгнул в сторону, заплясал, запрыгал на месте, лихорадочно сбрасывая, сдирая с головы рыбью требуху, чуть не вместе с волосами.

— У-у — гад! Гад!

Кто-то подскочил, схватил Сергея за руки, вывернул их за спину.

Потерпевший от помойного ведра бандит все еще прыгал, кричал и матерился.

— Ты чего? Чего? — слегка даже испуганно спросил его главарь. — Ты чего прыгаешь?

— Я… Я не могу… Тут кишки… Тут рыба. У меня с детства аллергия к рыбе. К жиру… Меня тетка в детстве перекормила У-у, мерзость…